Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [url=http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/55]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/url]
 

OCR
КНИГА ВТОРАЯ
Глава I
Если бы свойственное человеку слабое разумение не
осмеливалось противиться очевидной истине, а подчиняло
свою немощь спасительному учению, как врачеванию, пока
не исцелит его божественная помощь, получаемая от
благочестивой веры, то людям здравомыслящим и выра-
жающим свои мнения с достаточной ясностью не было
бы нужды тратить много слов для того, чтобы доказать
ошибочность того или иного ложно составившегося пред-
ставления. Но наиболее распространенная и отвратительная
болезнь глупых душ в настоящее время состоит в том,
что свои неразумные движения они защищают так, как-
будто они — сам разум и сама истина, даже если им
кто-либо и представит вполне ясное доказательство их
ошибочности, насколько таковое может быть представлено
одним человеком другому, — защищают или по крайней
слепоте, вследствие которой не видят очевидного, или по
крайнему своему упрямству, вследствие которого не при-
знают и того, что видят. Поэтому приходится говорить
пространно и о самых очевидных вещах: не для того,
чтобы представить их зрячим, а для того, чтобы дать их
осязать ощупывающим и зажмурившимся.
Тем не менее, где был бы конец нашим рассуждениям
и мера нашим словам, если бы мы думали, что на всякое
возражение нужно давать новый ответ? Ибо те, которые
или не могут понять того, что говорится, или настолько
упрямы, что, хотя и понимают, согласиться не хотят, те,
как написано, "изрыгают дерзкие речи" (Пс. XCIH, 4) и
лживы неутомимо. Если бы мы взялись опровергать их
возражения всякий раз, как только они задаются упрямым
намерением, не заботясь о том, что скажут, так или иначе
противоречить нашим рассуждениям, то ты видишь сам,
насколько бы это было делом и бесконечным, и тяжелым,
и бесполезным. Поэтому я желал бы, чтобы ни сам ты,
сын мой Марцеллин, ни другие, кому мой настоящий
труд послужит к пользе и даст благородное занятие в
53