Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/519"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
ства победившего, — это представляет собою порядок
преходящих вещей. Красота этого порядка не привлекает
нас потому, что мы, составляя, вследствие нашего смертного
состояния, часть его, не можем объять его во всей его
совокупности, которой вполне соответствуют части, воз-
буждающие наше недовольство. Поэтому нам совершенно
справедливо внушается верить в творческий промысел там,
где сами мы не в состоянии видеть его, чтобы по пустому
человеческому безрассудству мы не дерзали укорять в
чем-либо произведение столь великого Художника. Впро-
чем, и эти непроизвольные и ненаказуемые пороки земных
предметов, если разумно вникнем в дело, в силу той же
причины служат указанием на доброту этих природ, из
которых нет ни одной, которая не имела бы Бога своим
Творцом и Создателем; потому что мы также бываем
недовольны, если порок уничтожает и в них то, что
нравится нам в их природе.
Иногда, впрочем, людям не нравятся и сами природы,
когда они причиняют им вред и когда люди имеют в
виду не природу, а собственную пользу; каковы, например,
были те животные, которые в большом числе карали
гордость египтян (Исх. VIII). Но в таком случае они могут
порицать и солнце; потому что некоторые преступники и
не платящие долгов выставляются по решению судей на
солнце. Не с точки зрения нашей выгоды или невыгоды,
но рассматриваемая сама по себе природа воздает славу
своему Художнику. Так и природа вечного огня, несо-
мненно, достойна восхваления, хотя она будет служить
для наказания осужденных грешников. Ибо что прекраснее
пылающего, полного силы, светящегося огня? Что полезнее
его теплоты, целебной силы и способности варить? Хотя
и нет ничего мучительнее его жжения. Итак, будучи при
ином применении пагубным, он при соответствующем
употреблении оказывается чрезвычайно полезным. Ибо кто
может выразить словами пользу его в этом мире? Нечего,
конечно, слушать тех, которые хвалят в огне свет, но
порицают жар, — хвалят и порицают не по природе, а
с точки зрения своей выгоды или невыгоды. Видеть они
хотят, но гореть не желают. Они не обращают внимания
517