Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
справедливости называется добрым, который знает, что
такое добро, а тот, который любит. Да почему мы в себе
самих чувствуем, что любим и саму любовь, которою
любим то, что доброго мы любим. Есть и любовь, которою
мы любим то, чего не следует любить; и эту любовь
ненавидит в себе тот, кто ту любит, которая любит, что
должно любить. Обе эти любви могут быть в одном
человеке, и благо для человека заключается в том, чтобы
он развивал в себе то, чем мы хорошо живем, и уничтожал
то, чем живем худо, пока не излечится совершенно и не
изменится в доброе все, чем мы живем. Если бы мы были
животными, то мы любили бы плотскую жизнь и все, что
отвечает чувству плоти; это было бы для нас достаточным
благом и мы, довольствуясь этим благом, не искали бы
ничего другого. Также точно, если бы мы были деревьями,
мы, конечно, ничего не любили бы движением чувства,
хотя казались бы стремящимися к тому, если бы были
более плодовиты. А будь мы камнями, или волною, или
ветром, или пламенем, или чем-либо другим в том же
роде без всякого чувства и жизни, и в таком случае у
нас не было бы недостатка в некотором стремлении к
своему месту и порядку. Ибо нечто подобное любви
представляет собою удельный вес тел, по которому они
или опускаются от тяжести вниз, или по легкости стремятся
вверх. Удельный вес так же уносит тело, как любовь
уносит душу, куда бы она ни уносилась.
Итак, поелику мы люди, созданные по образу Творца
своего, у Которого и вечность истинна, и истина вечна,
и любовь вечна и истинна, и Который сам есть вечная,
истинная и достохвальная Троица, неслиянная и нераз-
дельная; то в тех вещах, которые ниже нас, но которые
сами не могли бы ни существовать каким бы то ни было
образом, ни удерживать какой-либо вид, ни стремиться к
какому-нибудь порядку, ни удерживать его, если бы не
были сотворены Тем, Кому свойственно высочайшее бытие,
Который высочайше премудр, высочайше благ, — в этих
вещах, неустанно пробегая все сотворенное Им, мы должны
разыскивать как бы некоторые следы Его, отпечатленные
Им в одном месте более, в другом — менее; созерцая
502