Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
который известным образом озаряет наш ум, дабы мы
могли правильно судить обо всех этих вещах: для нас это
возможно настолько, насколько мы воспринимаем этот
свет.
Впрочем, и чувствам неразумных животных присуще
если и не знание, то, по крайней мере, некоторое подобие
знания. Прочие телесные вещи названы чувственными не
потому, что чувствуют, а потому, что подлежат чувствам.
Из них в деревьях нечто подобное чувствам представляет
то, что они питаются и рождают. И эти все телесные
вещи имеют свои сокрытые в природе причины. Свои
формы, придающие красоту устройству этого видимого
мира, они представляют для очищения чувствам; так что
кажется, будто они желают быть познаваемы взамен того,
что сами не могут познавать. Но мы так воспринимаем
их телесным чувством, что судим о них уже не телесным
чувством. Ибо у нас есть иное чувство — (чувство)
внутреннего человека, далеко превосходящее прочие, пос-
редством которого мы различаем справедливое и неспра-
ведливое: справедливое — когда оно имеет известный
созерцаемый умом вид, несправедливое — когда не имеет
его. Для деятельности этого чувства не нужны ни острота
глазного зрачка, ни отверстие ушка, ни продушины ноздрей,
ни проба ртом и никакое другое телесное прикосновение.
Благодаря ему я убежден, что я существую и что знаю
об этом; благодаря ему я люблю это и уверен, что люблю.
Глава XXVIII
Относительно этих двух, бытия и знания, насколько
они в нас составляют предмет любви и насколько некоторое
подобие их обнаруживается даже в других, стоящих ниже
нас вещах, мы, насколько требовалось это задачей пред-
принятого нами труда, сказали достаточно. Но о любви,
которою они любимы, мы еще не сказали, должна ли
сама эта любовь быть любимой. Ее любят; и это мы
видим из того, что в людях, которых заслуженно любят,
сама она более всего и любима. Не тот человек по
501