Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
Затем, Ориген и другие, державшиеся того же образа
мыслей, должны были обратить внимание на то, что если
бы это мнение было истинно, то мир был бы сотворен
для того, чтобы души принимали тела как своего рода
смирительные дома, в которые заключались по мере своих
грехов: высшие и легчайшие те, которые согрешили меньше,
а низшие и более тяжелые те, которые согрешили больше;
тела земные, которых нет ничего ниже и тяжелее, должны
были бы скорее иметь демоны, которые хуже, чем даже
злые люди. А между тем, — чтобы дать нам понять, что
нравственные качества душ должны оцениваться не свой-
ствами тел, — злейшие демоны получили воздушные тела;
человек же, хотя и злой в настоящее время, но злость
которого гораздо меньше и умереннее, несомненно еще
до греха получил тело из праха.
Можно ли сказать глупость большую той, например,
что созидая это солнце, чтобы оно было одно в одном
мире, художник-Бог имел в виду не красоту или даже
благосостояние вещей телесных, но что это произошло
скорее потому, что одна душа согрешила так, что заслужила
заключение в именно таком теле? Случись, что подобным
образом и одинаково согрешили бы не одна, а две, и
даже не две, а десять или сто душ, мир этот, стало быть,
имел бы сто солнц. Что этого не произошло, зависело не
от удивительной предусмотрительности Творца, направлен-
ной к благосостоянию и красоте телесных вещей, а от
простой случайности, — от того, что падение одной души
остановилось на такой степени, что она одна заслужила
подобное тело. Говоря без околичностей, в обуздании
нуждаются не падшие души, относительно которых они
не знают, что говорят, а сами они, которые так думают,
слишком далеко уклоняясь от истины. Итак, в этих трех
ответах, указанных мною выше, на вопросы о какой-либо
не мог бы существовать, если бы его жители были во всем между
собой равны. Есть и такие, которые искренне возмущаются, когда
действующие лица в драме не сплошь герои, но есть еще и слуги,
и крестьяне, и шуты. Но ведь и они — неотъемлемая часть действа:
оставь одних героев — и что останется от самой драмы?" Плотин.
Эннеады. "О провидении (I)" (III, 2, 11).
494