Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и
похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы
неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но
вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас
огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих
обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем" (II
Кор. VI, 7 — 10). Итак, как взаимное сопоставление
противоположностей придает красоту речи, так из сопос-
тавления противоположностей, из своего рода красноречия
не слов, а вещей, образуется красота мира. Это весьма
ясно выражено и в книге Екклесиаста, когда говорится о
том, что как злому противопоставляется благое и смерти
— жизнь, так и грешник — добродетельному: одному
всегда противопоставляется другое (Сир. XXXIII, 15).
Глава XIX
Темнота божественной речи полезна в том отношении,
что она приводит к весьма многим истинным суждениям
и вводит в свет знания, когда один понимает ее так,
другой иначе. Но нужно, чтобы смысл, заключающийся в
темном месте, подтверждался или очевидностью вещей,
или другими местами, менее сомнительными; или, если
говорится о многом, чтобы вытекала та мысль, которую
имел в виду писатель; а если она ускользает, то чтобы
разъяснение темного места дало некоторые другие истины.
Поэтому мне не представляется несообразным с делами
Божиими мнение, что под тем сотворением первого света
разумеется создание ангелов, а разделение между святыми
и нечистыми ангелами — там, где сказано: "И отделил
Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью"
(Быт. I, 4, 5).
Подобное разделение мог произвести один Тот, Кто в
состоянии был прежде, чем они пали, предвидеть, что
они падуг и пребудут в мрачной гордости, лишившись
света истины. Ибо разделение между известными нам днем
и ночью, т. е. между земным светом и земною тьмой,
Он повелел произвести так хорошо знакомым нашим
487