Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
вечным, без всякого начала, и не сотворенным Богом, то
они далеко уклонились от истины и безумствуют в смертной
болезни нечестия. Ибо, помимо пророческих слов, сам
мир некоторым образом молчаливо, своею в высшей
степени стройной подвижностью и изменяемостью и прек-
раснейшим видом всего видимого вещает как о том, что
он сотворен, так и о том, что мог быть сотворенным
только неизреченно и невидимо великим и неизреченно
и невидимо прекрасным Богом. Те же, которые хотя и
признают, что мир сотворен Богом, однако же не хотят
представлять его временным, а только имеющим начало,
его произведшее; так что он был сотворен некоторым едва
понятным образом от вечности, — те, хотя и высказывают
нечто, чем думают якобы защитить Бога от упрека в
случайной нечаянности, дабы-де кто не подумал, будто
Ему внезапно пришло на ум сотворить мир, о котором
Он прежде не думал, и будто Он принял новое решение,
тогда как Сам ни в чем не изменяем; как такие могут
оправдать свое основное положение в применении к другим
вещам, я не понимаю.
Если они утверждают, что душа совечна Богу, то они
никоим образом не могут объяснить, откуда произошло
новое для нее несчастье, которого она никогда прежде от
вечности не знала. Если же они скажут, что ее счастье
и несчастье чередовались от вечности, то неизбежно должны
сказать, что и сама она от вечности подвержена переменам.
Отсюда у них вытекает та нелепость, что душа даже и
тогда, когда называется блаженной, нисколько не блаженна,
если предвидит предстоящее ей несчастье и позор; а если
не предвидит, что будет подлежащей позору и несчастной,
и полагает, что будет вечно блаженной, то она блаженна
вследствие ложного представления. Глупее этого ничего
не может быть сказано.
Но если они полагают, что хотя несчастье души вместе
с ее блаженством и чередовалось в течение прежних
безграничных веков, но что теперь, будучи раз освобож-
денной, душа не подпадает более несчастью: в таком случае
они должны согласиться, что прежде она никогда не была
поистине блаженной, а теперь начала быть блаженной
467