Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
кроме этой, его получить нельзя. Это, так сказать, путь
царский, который один ведет к тому царству, что не на
временной поверхности колеблется, а утверждено на не-
зыблемом основании вечности. Когда же Порфирий в
конце первой книги "О возвращении души" говорит, что
еще не образовалось никакой философской школы, которая
представляла бы собою общий путь к спасению души, и
что сведений об этом пути он, основательно изучив
историю, не получил ни из какой истинной философии:
ни из обычаев и учения индийцев, ни из посвящений
халдеев, ни из другого какого-либо источника; то этим
он признает, что какой-то путь существует, только он еще
не пришел к его познанию. Таким образом, его не
удовлетворило то, чему относительно спасения души он
старался научиться с таким усердием и что, как ему
казалось, он узнал и усвоил. Он чувствовал, что ему
недостает еще какого-то высшего авторитета, которому он
должен был бы следовать в таком важном деле. А когда
он говорил, что ни из какой истинной философии он не
узнал еще такой доктрины, которая содержала бы всеобщий
путь к душевному спасению, то этим, по моему мнению,
достаточно показал, что или та философия, которой он
был последователем, не есть истинная философия, или
она не содержит в себе такого пути.
Да и каким образом она может быть истинною, если
не содержит в себе этого пути? Ибо какой иной всеобщий
путь существует к спасению души, кроме того, на котором
спасаются все души и помимо которого не спасается ни
одна душа? А когда он говорит: "ни из обычаев и учения
индийцев, ни из посвящений халдеев, ни из другого
какого-либо источника", то яснейшим образом показывает,
что ни в том, чему научился он у индийцев, ни в том,
что узнал от халдеев, такого всеобщего пути к спасению
души не содержится; и не в состоянии был скрыть, что
заимствовал у халдеев те божественные изречения, о ко-
торых упоминает постоянно. Какой же путь разумеет он
под всеобщим путем к спасению души, который еще не
получил посредством исторического изучения ни из какой
истиннейшей философии и ни из каких учений упомянутых
457