Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
Сказав здесь много такого, что относится к большей
части людей, разве умолчал он о том, что, как ему было
известно, принадлежит немногим: о тупой мудрости? Умол-
чи он об этом, он не очертил бы в этом описании че-
ловеческий род с такой замечательной обстоятельностью.
А когда изображал он превосходство бодов, то утверждал,
что выше всего в них блаженство, которого люди чают
достигнуть мудростью. Таким образом, если бы Апулей
хотел представить некоторых демонов добрыми, он при
описании их выставил бы на вид что-либо такое, почему
можно было бы думать, что у них есть или некоторая
доля блаженства, общая с богами, или какая-нибудь муд-
рость, общая с людьми.
Между тем, он не упомянул о них ничего доброго,
чем добрые отличаются от злых. Хотя он и воздержался
от более смелого описания их злобы, из опасения оскорбить
не столько их самих, сколько их почитателей, однако
людям здравомыслящим дал понять, как они должны
думать о демонах: потому что богов, которых считал всех
добрыми и блаженными, он представил решительно чуж-
дыми их страстей; сопоставил же их с богами только по
вечности тел, а по душе весьма ясно выставил похожими
не на богов, а на людей, — похожими, притом, не благом
мудрости, обладателями которой могут быть и люди, а
волнением страстей, которые господствуют над глупыми
и злыми, но которые мудрыми и добрыми обуздываются
так, что они скорее предпочитают не иметь страстей вовсе,
чем побеждать их. Ибо, если бы он хотел показать, что
демонам, наравне с богами, принадлежит вечность не по
телу, а по душе, он не отделил бы, конечно, от соучастия
в этом и людей, потому что и души людей вечны, как
полагал, несомненно, наш платоник. На этом, разумеется,
основании, описывая людей, он сказал, что люди бессмер-
тны по душе, но со смертными членами. Таким образом,
если люди не имеют общей с богами вечности потому,
что по телу смертны, то и демоны имеют ее только
потому, что по телу бессмертны.
382