Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
Агеллий, человек изящнейшего красноречия и обширной
и многосторонней учености, в книгах под заглавием "Атти-
ческие ночи" пишет*, что однажды он плыл на корабле
с неким известным философом-стоиком. Этот философ
(Агеллий рассказывает об этом весьма подробно, я же
расскажу кратко), когда поднявшеюся в воздухе и на море
ужасной бурей корабль начало швырять из стороны в
сторону и опасно кренить на борт, побледнел от страха.
Это было замечено присутствовавшими, которые, несмотря
на близость смерти, с крайним любопытством наблюдали,
сохранит ли философ присутствие духа. И вот, когда буря
утихла и уверенность в безопасности вызвала разговоры
и даже шутки, один из пассажиров, богатый и расточитель-
ный азиат, пристал к философу, подсмеиваясь над тем,
что тот струсил и побледнел, тогда как он-де оставался
спокойным. Но философ привел ответ сократика Арис-
типпа, который, при подобных обстоятельствах услышав
от точно такого же человека точно такие же речи, сказал:
"Тебе за душу негоднейшего бездельника не стоило, ко-
нечно, тревожиться; но за душу Аристиппа я должен был
бояться".
Когда этот ответ заставил богача удалиться, Агеллий,
не с целью уколоть, а из любви к знанию, спросил
философа, что было причиной его испуга. Желая научить
человека, одушевленного искренним стремлением к знанию,
философ тотчас же достал из своего дорожного мешка
книгу стоика Эпиктета, содержание которой согласно было
с основными положениями Зенона и Хризиппа, известных
нам как главных представителей стоической школы. Из
этой книги, говорит Агеллий, он прочитал, что, по учению
стоиков, когда мысленные образы, называемые ими фан-
тазиями, возникновение и время возникновения которых
в нашем уме не зависит от нашей воли, идут от предметов
страшных и ужасных, то они неизбежно волнуют ум и
мудрого; так что на короткое время он и бледнеет от
страха, и подвергается скорби, как страстям, предваряющим
деятельность ума и рассудка. Но из этого-де не следует,
* Lib. XIX, cap. 1.
375