Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
благоразумно остерегаться даже и этих в том, в чем они
заблуждаются. Ибо, где сказано, что через сотворенное
Бог явил им невидимое, которое должно быть постигаемо
умом, — там же сказано и то, что они неправо почтили
самого Бога, потому что и иным вещам, коим не надлежало,
они воздавали божеские почести, приличествующие только
Ему одному. "Но как они, познавши Бога, не прославили
Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в
умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце:
называя себя мудрыми, обезумели и славу нетленного Бога
изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам,
и четвероногим, и пресмыкающимся" (Рим. I, 21 — 21).
Апостол дает разуметь здесь и римлян, и греков, и египтян,
прославившихся мудростью. Но об этом мы порассуждаем
после.
Что же касается их согласного с нами образа мыслей
о едином Боге, Творце этой вселенной, что Он не только
бестелеснее всякого тела, но и нетленнее всех душ, что
Он наше Начало, наш Свет, наше Благо — в этом мы,
безусловно, предпочитаем их всем другим. Если христианин,
не будучи знаком с их литературой, не употребляет в
рассуждениях своих терминов, которых не усвоил, как,
например, не называют по-латыни естественной или по-
гречески физикой ту часть философии, которая занимает-
ся исследованием природы; рациональной или логикой ту,
в которой исследуется вопрос о том, как может воспри-
ниматься истина; моральной или ификой ту, в которой
речь идет о нравах и о конечном благе, к которому следует
стремиться, и о зле, которого нужно избегать; то из этого
еще не следует, что он не знает, что от единого, истинного
и всеблагого Бога мы получили и природу, по которой
оказываемся сотворенными по образу Его, и учение, из
которого познаем и Его, и себя, и благодать, по которой
мы, прилепляясь к Нему, делаемся блаженными. Вот та
причина, по которой этих философов мы предпочитаем
остальным. В то время, как другие философы напрасно
тратили свое остроумие и свою старательность на изыскание
причин вещей и на определение образа познания и жизни,
— эти, познав Бога, нашли, что в Нем заключается
337