Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/332"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
Бога признавали и Творцом вещей, и Источником света
истины, и Подателем блаженства; но им, таким великим
исследователям такого великого Бога, должны уступить
даже и все те философы, которые преданным телу умом
видели для природы телесные начала то в воде, как Фалес,
то в воздухе, как Анаксимен, то в огне^ как стоики, то
в атомах, т. е. в мельчайших телах, которые не могут
быть ни делимы, ни ощущаемы, как Эпикур; равно и все
другие, заниматься перечислением которых нет нужды, но
которые вообще полагали, что причиною и началом вещей
служат или простые, или сложные тела, не имеющие
жизни или живые, но во всяком случае — тела. Ибо
некоторые из них, как эпикурейцы, полагали, что от
неживых вещей могут происходить живые; другие же, что
от живого может происходить и живое, и неживое, но,
во всяком случае, от тел — только тела. Так, стоики ду-
мали, что огонь, то есть тело, представляющее собою одну
из четырех стихий, из которых состоит этот видимый мир,
есть и живой, и разумный, и творец самого мира и всего,
существующего в нем, и потому этот самый огонь считали
богом.
Эти и подобные им философы могли представлять
только то, что вместе с ними измышляли сердца их,
скованные чувствами плоти. В них самих было то, чего
они не видели, и в собственном воображении они рисовали
то, что видели вовне, а иногда и вовсе не видели, а
только мыслили. Как предмет такого мышления, оно не
было уже телом, а только подобием тела. То же, откуда
появлялось в душе это подобие тела, не было ни телом,
ни подобием тела; и во всяком случае то, откуда оно
появлялось и что судило о красоте или о безобразии его,
было лучше того, над чем производился суд. То был ум
человека и природа разумной души, которая отнюдь не
есть тело; коль скоро даже то подобие тела, которое
представляется мыслящей душою и составляет предмет ее
суждения, не есть само тело. Следовательно, она не есть
ни земля, ни вода, ни воздух, ни огонь: ни одно из этих
четырех тел, называемых четырьмя стихиями, из которых
составляется телесный мир.
330