Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
от других, и то, чего успел достигнуть собственными
размышлениями, излагал совместно с остроумными сен-
тенциями и моральными рассуждениями Сократа.
Но учение мудрости может иметь своим предметом или
деятельность, или созерцание; почему одна часть его может
быть названа деятельной, а другая — созерцательной, из
коих деятельная имеет целью упорядочение жизни, т. е.
образование нравов, а созерцательная — исследование
причин природы и чистейшей истины. В деятельной прев-
зошедшим других считается Сократ; Пифагор же всеми
силами своего мышления предавался философии умозри-
тельной. А Платону ставят в заслугу соединение того и
другого, и через это — усовершенствование философии.
Последнюю он разделил на три части: нравственную,
которая главным предметом своим имеет деятельность;
естественную, посвященную созерцанию; рациональную,
которая проводит различие между истинным и ложным.
Хотя последняя имеет ближайшее отношение к первым
двум, т. е. к деятельности и созерцанию, однако преиму-
щественно относится к усмотрению истины созерцание.
Поэтому такое троякое деление не противоречит тому
делению, которое представляет любовь к мудрости, про-
являющаяся вообще в деятельности и созерцании. Что же
касается образа мыслей Платона по каждой или о каждой
из этих частей, т. е. в чем он находил или полагал конец
всех действий, в чем — причину всех природ, в чем —
ясность и разумность всякого вывода, то углубляться в
исследование этого предмета я не нахожу возможным, а
без исследования говорить о нем что-либо утвердительно
считаю недолжным.
Представляя в своих сочинениях рассуждающим Сокра-
та, Платон старался удерживать известную манеру своего
учителя, нравившуюся и ему самому: не высказывать
открыто своего знания или мнения. Поэтому и образ
мыслей самого Платона по предметам наибольшей важности
уяснить нелегко. Впрочем, кое-что из того, что у него
написано, или что он рассказал и записал как услышанное
им от других, но с чем, кажется, согласен и сам, я считаю
нужным припомнить и внести в настоящее сочинение: это
327