Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/30"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
Глава XVII
Поэтому, какое человеческое чувство откажется извинить
тех, которые убивали себя, чтобы не претерпеть чего-либо
в этом роде? Но если некоторые не захотели убить себя
для того, чтобы своим преступлением ^избежать чужого
над собой злодейства, то тот, кто поставил бы им это в
вину, не избежал бы сам обвинения в неразумии. Ведь
если вообще не дозволительно частному лицу своею властью
убивать человека, хотя бы и совершающего преступления
(никакой закон не дает права на подобное убийство), то
и убивающий самого себя, несомненно, человекоубийца;
и когда убивает себя, бывает тем преступнее, чем он
невиннее в том деле, из-за которого считает нужным убить
себя. Мы по справедливости гнушаемся поступком Иуды,
и по суду истины он скорее увеличил, чем искупил прес-
тупление своего злодейского предательства тем, что уда-
вился: потому что, отчаиваясь в Божьем милосердии, он
в чувстве пагубного раскаяния не оставил себе никакого
места для спасительного покаяния. Но не тем ли более
должен воздерживаться от самоубийства тот, кто не имеет
в себе ничего, что заслуживало бы подобного наказания?
Когда убил себя Иуда, он убил человека, запятнанного
злодейством, и все же окончил эту жизнь как виновный
не только в смерти Христа, но и в своей собственной,
потому что был убит хотя и за свое злодейство, но
посредством своего же другого злодеяния. С какой же
стати человеку, который не сделал никакого зла, совершать
злодеяние над самим собою, и убивая себя, убивать
человека невинного единственно для того, чтобы не до-
пустить другого стать виновным? Зачем совершать над
собою грех самому только для того, чтобы над нами не
был совершен грех чужой?
Глава XVIII
Не из опасения ли, чтобы не осквернило чужое сла-
дострастие? Не осквернит оно, если будет чужое; а если
28