Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/255"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
ко всему земному шару, а лишь настолько, насколько
касаются одного Рима.
Однако, сам Варрон говорит, что в порядке написания
книги о человеческих вещах он поставил раньше книг о
вещах божественных заслуженно, как живописца ставят
раньше картины, архитектора раньше здания, весьма ясно
показывая этим, что и описанные им божественные ве-
щи изобретены людьми, как картина или здание. Остается,
следовательно, заключить, что писал он о природе богов
вовсе не существующей; но сказать это открыто он не
хотел, а оставил догадываться читателям. Ведь когда Варрон
говорит, что он пишет "не о всей и всякой природе
богов", то это выражение мы можем понимать и так, что
он пишет о некоторой природе богов, но можем понимать
и так, что он пишет о природе совсем не существующей:
потому что природа, которая не существует, не есть ни
вся, ни какая-нибудь. Действительно, когда он говорит,
что если бы писал о всей и всякой природе богов, то в
порядке описания она должна была бы быть поставлена
раньше человеческих вещей; но когда вслед затем не он
говорит, а говорит сама истина, что хотя не вся и всякая,
а по крайней мере какая бы то ни была истинно божес-
твенная природа должна быть поставлена впереди дел
римских; а между тем поставлена после, и поставлена
справедливо: то остается заключить, что природа эта не
существует.
Итак, Варрон хотел предпочесть не человеческие вещи
вещам божественным, а вещи истинные вещам ложным.
Ведь в том, что он писал о вещах человеческих, он
следовал историческим рассказам; чему же, как не пустому
верованию в вещи, которых и на свете нет, следовал он,
когда говорил о так называемых вещах божественных?
Это, несомненно, он и хотел дать понять тонким намеком,
не только описав человеческие вещи прежде божественных,
но и приведя основание, почему так сделал. Умолчи он
об этом, другие сделанное им объяснили бы, пожалуй,
иначе. Но присовокуплением этого основания он отнял
всякую возможность делать другим произвольные на этот
счет догадки, и в тоже время достаточно ясно показал,
253