Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/225"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
под чьею властью живет человек, долженствующий умереть,
если только повелевающие не принуждают его к нечестию
и несправедливости? Разве римляне чем-нибудь повредили
тем народам, которым, по покорении их, дали свои законы,
з» исключением того, что это сделано было ценою жес-
токого военного поражения? Случись это по взаимному
соглашению, оно имело бы куда лучшие последствия: не
было бы только славы триумфаторов. Ведь и сами римляне
жили по тем же своим законам, которые давали другим.
Происходи это все без участия Марса и Беллоны, не имей
места победа (где никто не сражается, там и некому
побеждать), — разве римляне не жили бы в одних и тех
же условиях со всеми прочими народами? Тем более это
было бы так, если бы с самого начала было сделано то,
что с большой охотой и в высшей степени человеколюбиво
было сделано впоследствии, а именно: чтобы все, принад-
лежащие к Римскому государству, имели участие в граж-
данской жизни и были римскими гражданами; тогда бы
достоянием всех сделалось то, что прежде было достоянием
немногих. Только чернь, не имевшая собственных полей,
содержалась бы за счет государства; но содержание это
доставлялось бы добрыми правителями государства гораздо
охотнее при согласии между ними и народом, чем в то
время, когда они были принуждаемы к этому силой.
В самом деле, я решительно не вижу, какое различие
в смысле неприкосновенности, добрых нравов, самого даже
общественного положения людей вносит то обстоятельство,
что одни победили, а другие побеждены, за исключением
этой пустейшей спеси человеческой славы, в которой
получили свою мзду горевшие к ней сильной страстью и
ведшие отчаянные войны. Разве их поля не обложены
податями? Или им дозволяется изучать что-либо такое,
что другим запрещено? Разве в других областях мало таких
сенаторов, которые и в глаза не видели Рима? Отбрось
чванство, и что такое будут все люди, как не люди? Если
бы нравственная распущенность времени допускала, чтобы
почетнейшими были люди лучшие, то и в этом случае
человеческий почет не должен был бы считаться чем-либо
8 Зак.3597
223