Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
Твое царство расширится больше, коль жадность
свою обуздаешь,
Чем когда отдаленный Кадикс ты ливийской землей
округлишь
И рабами твоими послужат и тот и другой
финикиец*.
Но верно и то, что люди, не испросившие по вере
благочестия Духа Святого и не обуздывающие в себе
гнуснейших похотей любовью к красоте духовной, из
страстного желания человеческой чести и славы делаются
если не святыми, то, по крайней мере, менее гнусными.
Об этом не мог умолчать и Туллий. В книгах о республике,
рассуждая об установлении главы государства, он говорит,
что его следует питать славою; и вслед затем упоминает,
что предки его совершили множество удивительных и
знаменитых дел из-за страстного стремления к славе.
Впрочем, и в самих философских книгах не скрывает он
этой язвы, а выставляет ее на свет. Говоря о таких ученых
занятиях, которым следует предаваться ради истинного
блага, а не пустой человеческой чести, он приводит такую
повсеместно и всеми разделяемую сентенцию: "Науки и
искусства питает честь; все горячо принимаются за славные
занятия, оставляя в полном небрежении такие, которые
кем-нибудь не одобряются"**.
Глава XIV
Таким образом, нет сомнения в том, что этой страсти
к славе лучше противиться, чем уступать. Ибо всякий тем
более уподобляется Богу, чем более чист от этой грязи.
Хотя в этой жизни она, как правило, не искореняется
совсем из сердца, потому что не перестает искушать и
достаточно утвердившиеся в добре души, однако страсть
к славе должна быть, по крайней мере, побеждена любовью
к правде, так что если бы оказалось что-либо пренебре-
* Horat. Carm. lib. II. Carm. II, v. 9 — 12.
** Cic, in Tuscul. Quaest. lib I, p. 2.
219