Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
же тяжестью пресса: так одна и та же обрушивающаяся
бедствиями сила добрых испытывает, очищает, отцеживает,
а злых обнаруживает, опустошает и искореняет. Поэтому,
терпя одно и то же бедствие, злые клянут и хулят Бога,
а добрые молятся Ему и хвалят Его. Важно не то, каково
испытание, а только то, каков испытуемый, ибо одина-
ковым движением взболтанные — навоз невыносимо смер-
дит, а благовоние — благоухает.
Глава IX
Да и что в этом общественном бедствии претерпели
христиане такого, что при более верном взгляде на дело
не послужило бы к их усовершенствованию? Во-первых,
смиренно размышляя о самих грехах, разгневавшись на
которые Бог наполнил мир такими бедствиями, они (хотя
они и далеко отстоят от злодеев, людей распутных и
нечестивых) не настолько признают себя чуждыми разного
рода проступков, чтобы всерьез полагать, что им не за
что подвергаться за них временным лишениям. Не говорю
о том, что каждый, хотя бы он вел и похвальную жизнь,
в некоторых случаях поддается плотской наклонности: если
и не к безмерным злодеяниям, не к крайнему распутству
и не к мерзости нечестия, то, по крайней мере, к некоторым
грехам, или редким, или столь же частым, сколь и
малозначительным; об этом я не говорю. Но легко ли
найти такого человека, который бы к этим самым лицам,
из-за отвратительной гордости, распущенности и жадности,
из-за омерзительных неправд и нечестия которых Бог, как
и предсказал с угрозой, стирает земли (Ис. XXIV и др.),
относился бы так, как следует к ним относиться, жил с
ними так, как с такими следует жить? От того, чтобы их
научить, усовестить, а иногда обличить и известным образом
наказать, по большей части неуместно воздерживаются: то
труд такой кажется тяжелым, то мы стесняемся оскорбить
их в лицо, то избегаем вражды, чтобы они не помешали
и не повредили нам в этих временных вещах, к приобре-
тению которых еще стремится наша жадность, или потери
14