Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/150"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
удобным, мы старались указывать, сколько и каким именно
образом посредством имени Христова, которому варвары
вопреки военным обычаям воздавали так много уважения,
— сколько и каким образом среди бедствий войны оказал
помощи добрым и злым Бог, Который заставляет Свое
солнце светить на добрых и злых и попускает идти дождям
на праведных и неправедных (Мф. V, 45).
Глава III
Итак, рассмотрим теперь, как много дерзости в том,
что обширность и долговременность существования Рим-
ской империи они приписывают этим своим богам, по-
читать которых совершением мерзких игр через мерзких
же людей они считают даже делом благопристойным. Но
прежде я хотел бы исследовать, насколько основательно
и благоразумно хвастаются они величием и обширностью
империи, коль скоро нельзя считать счастливыми людей,
которые постоянно живут в мрачном страхе и с крово-
жадными инстинктами среди бедствий войны и потоков
крови, — сограждан ли то, или врагов, но все же людей,
— чтобы приобрести минутную, светящуюся непрочным
блеском радость, находясь при этом в постоянном опасении,
как бы внезапно ее не утратить.
Чтобы нам было легче обсудить этот предмет, не будем
вдаваться в пустую напыщенность и утомлять внимание
читателей громкими словами, вроде: "народы", "царства",
"провинции", а возьмем двух отдельных людей, ибо каждый
отдельный человек, как буква в предложении, представляет
собою своего рода элемент государства, как бы обширно
оно ни было. Из них одного вообразим себе бедным, или
еще лучше — человеком посредственного состояния, а
другого — весьма богатым; но богато удрученным страхами,
снедаемым печалью, обуреваемым желаниями, не имеющим
ни минуты спокойствия и душевного мира, живущим в
атмосфере постоянных враждебных споров, умножающим
ценою этих несчастий свое имение до бесконечности, и
с умножением его, умножающим самые тяжкие заботы;
148