Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/15"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
бы не пользовались несправедливые, и такие бедствия
нечестивым, от которых бы не страдали добрые, божест-
венному провидению угодно уготовить в жизни будущей.
А эти временные блага и бедствия оно пожелало сделать
общими для тех и других. Это для того, чтобы не было
слишком жадного стремления к благам, которые оказыва-
ются в распоряжении и людей злых, и нравственного
отвращения от бедствий, от которых очень часто страдают
и люди добрые.
Но есть весьма большое различие в том, как пользуются
люди тем ли, что называется счастьем, или тем, что —
несчастьем. Ибо добрый ни временными благами не пре-
возносится, ни временным злом не сокрушается; а злой
потому и казнится этого рода несчастьем, что от счастья
портится. Впрочем, Бог часто обнаруживает с большей
очевидностью действие Свое в распределении и этого рода
предметов. Ибо, если бы всякий грех был в настоящее
время наказуем очевидным образом, можно было бы
подумать, что для последнего суда не остается ничего; и
наоборот, если бы Божество в жизни не наказывало
открыто никакого греха, подумали бы, что божественного
провидения нет вовсе. Так же точно и в отношении к
счастью: если бы Бог с очевиднейшей щедростью не давал
его некоторым просящим, мы сказали бы, что оно зависит
не от Него; а если бы давал всем просящим, подумали
бы, что Ему только из-за таких наград и следует служить;
служение же такое сделало бы нас не благочестивыми, а
корыстолюбивыми и жадными.
Если это так, и если какие-нибудь добрые и злые
одинаково подвергаются бедствиям, — из того, что не
различено, что терпят те и другие, отнюдь не следует,
чтобы между ними самими не было никакого различия.
Различие между терпящими остается даже при сходстве
того, что они терпят; и под одним и тем же орудием
пытки добродетель и порок не делаются одним и тем же.
Как в одном и том же огне золото блестит, а солома —
дымит; и в одной и той же молотилке стебли изламываются,
а зерна — очищаются; и отстой масляный не смешивается
с маслом только потому, что выдавливается одной и той
13