Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/141"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
вообще, в Риме всякий сторонник Суллы убивал, кого
хотел. Поэтому не было никакой возможности определить
количество совершенных убийств. Наконец, Сулле доло-
жили, что следует дозволить некоторым жить, чтобы побе-
дителям было кем повелевать. Неистовая свобода убийств,
свирепствовавшая повсеместно без разбора, была, таким
образом, обуздана.
Ко всеобщей великой радости был обнародован список,
содержащий две тысячи имен граждан из двух знатных
сословий, всаднического и сенаторского, предназначенных
к смерти и изгнанию. Количество внушало тревогу, но
определенность успокаивала; уже не столько скорбели о
множестве погибавших, сколько радовались безопасности
остальных. Но и оставшиеся в этой безопасности вздрог-
нули, когда узнали, какого рода казням будут подвергнуты
те, которые были осуждены на смерть. Ибо одного раз-
рывали руками безо всяких орудий: живого человека люди
растерзывали с большим зверством, чем звери — выбро-
шенный труп. Другого, выколов глаза и отсекая один за
другим члены, заставляли в таких муках долго жить, или,
вернее, долго умирать. Были проданы с публичного торга
некоторые знатные города, будто какие-нибудь хутора. А
один город был казнен весь, подобно тому, как осуждают
на казнь одного преступника. Все это делалось в мирное
время; не для того, чтобы ускорить час победы, а для
того, чтобы кто-нибудь не вздумал пренебречь победой
уже одержанной. На этот раз мир оспаривал жестокость
у войны и одержал победу. Война убивала вооруженных,
а он — безоружных. Война была для того, чтобы убиваемый,
если был в состоянии, сам убивал; а мир — не для того,
чтобы избежавший смерти жил, а для того, чтобы умирая
— не защищался.
Глава XXIX
Какая жестокость чужих народов, какая лютость варваров
может сравниться с этой победой граждан над гражданами?
Что было для Рима гибельнее, постыднее, противнее:
139