Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/106"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
от основания Рима до Августа, едва упоминается, как
великое чудо, один год после первой пунической войны,
в который римляне смогли затворить двери храма Януса.
Глава X
Ответят разве, что государство-де Римское не могло бы
разрастись так широко и приобрести такую огромную
славу, если бы не вело постоянных, непрерывно следо-
вавших одна за другою войн? Нечего сказать, уважительная
причина! Зачем же государству, чтобы сделаться великим,
не иметь покоя? Разве в том, что касается тела челове-
ческого, не лучше иметь посредственный рост впридачу
со здоровьем, чем достигнуть каких-либо гигантских раз-
меров посредством постоянных мучений, и по достижении
не успокоиться, а подвергаться тем большим бедствиям,
чем громаднее будут члены? Неужели было бы дурно, если
бы продолжались те времена, которые очертил Саллюстий,
говоря: "Итак, в начале цари (ибо таково сперва было
название земных властей), держась различных мнений,
одни давали образование уму, другие — телу: в то время
люди жили еще не увлекаясь страстью любостяжания, и
всякий был доволен своим"*? Неужели для такого расши-
рения государства следовало быть тому, что проклинает
Вергилий, говоря:
Но постепенно сменило их время худое,
Бешенство войн, неуемная жажда наживы**?
Правда, учиняя и ведя такое множество войн, римляне
имели достаточное оправдание в том, что, когда на них
нагло нападали враги, их вынуждала сопротивляться не
жадность к славе, а необходимость охраны собственного
благосостояния и свободы. Пусть это и так; "ибо, — как
пишет тот же Саллюстий, — когда государство их, воз-
* Sallust. de Catilinae conjurat. II.
** Virg. Aencid. VIII, v. 326, 327.
104