Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
идеальным воплощением которой может служить лишь
всесильная церковь.
Казалось бы, что общего может быть между пелаги-
анским принципом спасения по заслугам и мировыми
событиями того времени? Какое может быть соотношение
между пелагианским отрицанием наследственного греха и
социальными вопросами той эпохи? Между тем, на самом
деле, такое соотношение существует, и притом самое
непосредственное; ибо этими двумя пелагианскими уче-
ниями кладется в основу религиозной жизни крайне инди-
видуалистическое начало, грозящее ниспровержением всего
социального здания церкви. Этими двумя положениями
отрицается единство человеческого рода, как организован-
ного целого. Ибо человечество уже не представляется
органически связанным ни во едином земном родона-
чальнике Адаме, ни в духовном родоначальнике Христе.
Отдельный индивид ничем не связан с родом человеческим.
Он не связан его прошедшим, его историей: он свободен
от грехов своих предков и не может передать своих грехов
или доблестей потомству; он не связан солидарной связью
со своими ближними ни в настоящем, ни в прошедшем,
ни в надежде на будущее. Мы не согрешаем и не умираем
во Адаме, грех Адама повредил ему одному, и каждый из
нас есть индивидуальный виновник своего греха. С другой
стороны мы не спасаемся, не воскресаем во Христе даром
благодати Божией, но спасаемся нашими индивидуальными
заслугами: каждый из нас есть индивидуальный виновник
своего спасения.
В этом индивидуалистическом направлении заключается
центр тяжести пелагианства. Пелагиане не отрицают бла-
годати, как таковой, но они отрицают какое бы то ни
было ее социальное действие. Как не существует греха
коллективного, родового, так же точно и благодать не есть
принцип коллективной организации: индивидуалистическое
учение пелагианства исключает как солидарную ответст-
венность человечества во грехе, так и солидарное единство
людей в спасении. Пелагиане не отрицают благодатной
помощи, посылаемой Богом человеку. Но благодать не
представляется им единым действием Божества, обни-
730