Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
объективным, внутренним и внешним. Рассматриваем ли
мы все внутреннее как феномен объективной субстанции,
или, наоборот, все внешнее как рефлекс внутреннего, в
обоих случаях результат получается одинаковый — слияние
субъективного и объективного. Наша внутренняя сфера
уходит в объективный мир, материализуется в нем; или
же, наоборот, наши внутренние состояния гипостазируются
в объективную субстанцию и все внешнее понимается по
их образу и подобию. Результаты совпадают — в этом
секрет всех восточных влияний на западную философию.
Настроение Августина в эту манихейскую эпоху харак-
теризуется как мрачное, глубокое отчаянье. Причину этого
он сам видит впоследствии в шаткости тогдашних своих
представлений о Боге. Манихейское божество единородно
и единосущно нам по своей природе, душа наша есть
частица этого божества, а потому оно не возвышает нас
над нами самими, над слабостью и немощью нашей
природы, не освобождает нас от наших страданий. На-
против, оно разделяет нашу indigentiam et imbecillitatem.
Если душа наша есть часть божества, то Бог вместе с
нами "извращается нашей глупостью и изменяется в своем
падении и, утратив, свое совершенство, подвергается наси-
лию и нуждается в помощи, и подавлен несчастьем, и
опозорен рабством". От такого божества мы не можем
ждать нашего спасения: оно скорее само нуждается в
нашем содействии для своего освобождения, а потому
миросозерцание манихеев представляется безотрадным и
безнадежным. Августин это в особенности ясно понял и
почувствовал, когда, скорбя о смерти друга, он искал и
не находил утешения в манихейском вероучении. Сам он
верно характеризует свое тогдашнее настроение, как taedium
vivendi et moriendi metus; в нем сознание пустоты и
бессодержательности настоящего усиливается безнадежнос-
тью будущего. "Мне опротивело все существующее, —
говорит он, — опротивел самый свет, опротивело все,
кроме воплей и слез". И далее: "Когда я пытался успокоить
душу мою в мнимом Боге, создании моего воображения,
она вновь впадала в пустоту и вновь обрушивалась на
меня; и я оставался в самом себе, в несчастном месте,
705