Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-2-2000/706"]Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8[/URL]
 

OCR
ним вечная. Добро он представлял как бесполую мыслящую
субстанцию, называя его Монадой, зло же — Двоицей.
Этот манихейский период бл. Августина представляет
собою явление весьма сродное и аналогичное с пес-
симизмом нашего времени. Современный пессимист Шо-
пенгауэр, как и бл. Августин, переноси? в созерцание
объективного космоса свои субъективные противоречия,
гипостазируя внутреннее раздвоение своей личности. Он
также кладет дурную двоицу в основу всего сущего: мир,
с его точки зрения, также представляется противоречивым
созданием двух враждующих начал: безумной злой воли
— начала вражды и раздора и безвольного интеллекта,
вся задача которого сводится лишь к пассивной борьбе
со злою волей, к освобождению себя от нее. Сам путь
освобождения у Шопенгауэра таков же, как и у Манеса,
ибо и у него мировой кризис совершается в человеке,
который, будучи совершеннейшей объективацией сатани-
ческого волевого начала, есть, вместе с тем, высший
представитель и носитель мирового интеллекта. Задача
человека в системе Шопенгауэра также состоит в том,
чтобы, опознав ничтожество и злую природу существую-
щего, освободить мир от его противоречий путем аскетичес-
кого самоотрицания. У Шопенгауэра, как и у Августина,
мы замечаем то же совпадение результатов субъективной
рефлексии западного мыслителя и чувственного, фан-
тастического миросозерцания восточных религий, то же
тяготение к религиозному акосмизму Востока. Ибо, если
буддист Шопенгауэр упраздняет единый космос в нирване,
вместе с тем раздвояя его в дуализме мировой сущности
и майи, то и Августин утрачивает единство космоса,
признавая две манихейские субстанции и видя в мироз-
дании результат противоречия. У Шопенгауэра, как и у
Августина, западный субъективизм в своем крайнем и
одностороннем развитии соприкасается со стихийным
объективизмом Востока. Совпадение это представляется
нам явлением понятным и вовсе не случайным: крайний
субъективизм и крайний объективизм сходны между собой
в одном общем результате, — именно в том, что оба они
утрачивают условную границу между субъективным и
704