Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
мой!". Это —тревога души, невыразимая и непередаваемая
словами, которую, — продолжает Августин, — никто из
людей не мог разделить и понять, которой один Бог
невидимо внимал.
Еще не вполне отрешившись от манихейства, читаем
мы далее в "Исповеди", он искал истину в чувственной
вселенной, вовне, тогда как свет истины — внутри нас.
"И он не заключен в каком-либо месте; между тем я
взирал на вещи, находящиеся в определенном месте, и
не находил в них места для покоя, и они не принимали
меня в себя так, чтобы я мог сказать: теперь довольно,
теперь мне хорошо, и не позволяли мне возвращаться
туда, где бы мне было хорошо". Для раздвоенного в себе
сознания весь мир представляется как нечто абсолютно
внешнее, чуждое и враждебное. Ища что-либо высшее
себя, абсолютное добро и истину и вопрошая внешний
мир, Августин видит в нем только низшее и не находит
себе покоя. Этот чуждый и враждебный мир не спасает
его от внутренней тревоги, а подавляет и угнетает его
сознание. "Когда я восставал против Бога в мыслях мо-
их, — продолжает он, — эти низшие существа возвышались
надо мною, подавляли меня, не давая ни отдыха, ни
покоя". Чувственный мир извне давил его своей чуждой
громадой, а когда он удалялся в глубину своего сознания,
то и тут образы материальных вещей обступали и прес-
ледовали его, и все это вместе как бы говорило: "Куда
идешь ты столь нечистый и столь недостойный".
Никто глубже и вернее Августина не изобразил это
внутреннее противоречие, это глубокое раздвоение, прони-
кающее в самые сокровенные глубины нашего нравствен-
ного существа. Отсутствие единства, цельности — основной
признак нашей извращенной природы. Воля наша пред-
писывает одно, а делает другое. Стало быть, она хочет не
всем своим существом, не всем существом предписывает.
"Ибо она предписывает, поскольку она хочет; вместе с
тем то, что она предписывает, не совершается, поскольку
не хочет. Ибо воля предписывает, чтобы была воля, и
притом не другая воля, а она сама. Следовательно, не
цельная воля предписывает, и поэтому нет того, что
697