Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
Глава XIII
"И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого
дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра
и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь
от него, смертию умрешь" (Быт. II, 16). Если бы это
дерево было чем-то злым, почему Бог и воспретил его
человеку, то вышло бы, что человек отравлен на смерть
самой злой природой этого дерева. Но так как Создавший
все "хорошо весьма" насадил в раю деревья только добрые
и не было там ни единой злой природы, так как и вообще
в мире нет злой природы (об этом, если Господь сподобит,
мы поговорим обстоятельней тогда, когда будем рассуждать
о змие), то с этого дерева, не бывшего злым, воспрещено
было (есть) с той только целью, чтобы само соблюдение
заповеди было для человека добром, а ее преступление
— злом.
Лучше и точнее нельзя было показать человеку, до
какой степени есть зло само непослушание, коль скоро
сделался он повинным пороку потому, что вопреки запрету
дотронулся до предмета, прикоснувшись к которому без
такового запрета он бы, конечно, не согрешил. Допустим,
например, кто-нибудь скажет: "Не касайся этой травы",
так как она ядовита и прикосновение смертельно; в этом
случае, хотя ослушник и умирает, но умирает не потому,
что не исполнил приказ, а потому, что прикоснулся (к
ядовитому растению). Равным образом, если кто-либо
воспрещает прикасаться к предмету, поскольку это принесет
вред не касающемуся, а воспрещающему, как, например,
если бы кто-нибудь протянул руку к чужому имуществу
вопреки запрету того, кому принадлежит это имущество,
то (нарушение) подобного запрета было бы грехом, потому
что могло бы нанести урон воспретившему. Но раз прика-
саются к чему-либо такому, что не вредно ни касающемуся
(если оно не ограждено запретом), ни кому-либо другому,
то для чего другого оно ограждается запретом, как не для
того, чтобы указать: повиновение само по себе есть благо,
а неповиновение — зло?
515