Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
чтобы человек, образованный из праха земного и одушев-
ленный Его дыханием, а затем и весь происшедший от
него человеческий род употребляли в пищу то, что выходит
из земли благодаря той производительной силе, которую
она получила. О причинных основах этого будущего собы-
тия в твари Создатель и говорил тогда, $ак бы уже о
деле существующем, — говорил с внутренне присущей
Ему истиной, которой ни око не видело, ни ухо не
слышало, но о которой писателю открыл Дух Его.
Глава IV
Понятно, что следующим вслед затем словам о том,
что Господь произрастил "дерево жизни посреди рая, и
дерево познания добра и зла" надобно уделить особое
внимание, ибо велико искушение свести их к аллегории,
дескать, это были не деревья, а под именем деревьев
обозначено нечто другое. Правда, о премудрости написано:
"Она — дерево жизни для тех, которые приобретают ее"
(Притч. III, 18), однако, хотя и существует вечный Иеру-
салим на небе, тем не менее устроен был и на земле
город, знаменовавший собою тот; хотя Сарра и Агарь
знаменовали собою два завета (Гал. IV, 24), но в то же
время это были и две известные женщины; наконец, хотя
Христос через Свои страдания напояет нас духовною водою,
однако Он был и камнем, который от удара деревом
источил жаждущему народу воду, как сказано: "Камень
же был Христос" (I Кор. X, 4). Все эти предметы имели
иное значение, нежели чем были сами по себе; и тем не
менее, они существовали и телесно. И рассказ бытописателя
— это не только (и не столько) иносказательная речь,
но и точное повествование о реальных предметах.
Таким образом, существовало и дерево жизни, как
существовал и камень-Христос; Богу угодно было, чтобы
человек жил в раю не без духовных таинств, имевших
телесный вид. Поэтому прочие деревья служили для него
питанием, а древо жизни — таинством, означавшим не
что иное, как премудрость, как сказано: "Она — дерево
502