Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит" (Еккл.
I, 5), а в смысле духовной силы ангельского ума, обни-
мающего все с непонятной нам легкостью? Но, конечно,
не без сохранения порядка, связующего предшествующие
и последующие причины. В самом деле, не может быть
познания, если ему не предшествует познаваемое, а оно
существует прежде в Слове, Которым все сотворено, а
уже потом — во всем, что Им сотворено. Человеческий
ум, по причине своей слабости, сначала исследует и познает
сущее с помощью телесных чувств, а уже потом ищет его
причины; и если он только способен доходить до причин,
первоначально и неизменно пребывающих в Слове, он,
таким образом, обретает способность видеть невидимое
Его. И кто не знает, сколь долго и трудно приобретает
это познание ум человека, чья душа, хотя бы она и
пламенела любовью, отягчена немощью тела?
Между тем, соединенный со Словом Бога чистейшею
любовью ангельский ум, сотворенный раньше любой твари,
созерцает их (тварь) в Слове Бога прежде, чем они обрели
свое бытие. Таким образом все, что должно было явиться
к бытию, сначала возникало в познании ангелов, при
наречении его Богом, а потом происходило в собственной
своей природе, делаясь и в этом случае предметом познания
ангелов, но познания уже низшего, т. е. вечера. Это
последнее познание последовало появлению твари, ибо
объект познания предшествует самому познанию. И если
бы ангельский ум после этого остался бы довольным
собою до такой степени, что предпочел бы скорее услаж-
даться собою, чем Творцом, то >тра бы не наступило,
т. е. ангельский ум не воспарил бы от этого познания к
прославлению Творца. А между тем, с наступлением утра
должна была создаваться и познаваться новая тварь.
Итак, хотя при этом и не было никаких промежутков
времени, однако всему предшествовала идея сотворения в
Слове Бога, когда было сказано: "Да будет свет". Вслед
за этим явился свет, из которого образовался ангельский
ум, — явился в своей собственной природе. Поэтому здесь
и не сказано: "И стало так. И создал Бог свет", но сразу
же за словом Бога и явился свет, и приобщился к
416