Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
этого первоначально сотворенного света и получило наз-
вание седьмого дня, в который Бог почил. Отсюда, седьмой
день не есть какое-либо (новое) творение, а то самое,
седьмой раз повторяющееся творение, которое создано
было, когда Бог свет назвал днем, а тьму — ночью.
Глава XXI
Таким образом, мы вновь возвращаемся к тому вопросу,
который уже рассматривали в первой книге, а именно:
как это свет мог производить смену дня и ночи не только
до появления небесных светил, но и самого неба, земли
и моря, т. е. всего того, в чем он мог бы вращаться или
расширяться и сужаться? В виду трудности этого вопроса,
мы свели его тогда к тому мнению, что этот изначально
сотворенный свет представлял собою стройность духовной
природы, а ночь — материю, которой еще предстояло
получить образование в последующем творении вещей и
которая была основоположена Богом, когда Он в начале
сотворил небо и землю, прежде чем по Его слову создан
был день.
Теперь же, исследуя вопрос о седьмом дне, мы вы-
нуждены признать, что не знаем, каким образом названный
днем свет обусловливал смены дня и ночи — своим ли
вращением, сжатием или рассеяньем, если он — свет
телесный; а если — духовный, и если он своим при-
сутствием при создании тварей производил день, а отсут-
ствием — ночь, началом присутствия — утро, а началом
отсутствия — вечер, то еще скорее должны будем признать
непонимание этого, не подлежащего нашим чувствам пред-
мета, каковое признание, конечно же, лучше сомнения в
словах божественного Писания и утверждения, что седьмой
день — это нечто иное, чем просто седьмое повторение
сотворенного первого дня. В противном случае или Бог
не сотворил седьмого дня, или же и после шести дней
сотворил нечто, т. е. седьмой день, а, значит, ложно
написанное, что Он в шестой день завершил все дела
Свои и в седьмой почил от них. Но так как ложным оно
407