Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-2-2000/405"]Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8[/URL]
 

OCR
В самом деле, в тех (шести) днях, в течение которых
было сотворено все, мы понимаем вечер в смысле окон-
чания создания одной твари, а утро — начала творения
новой. Отсюда, вечер пятого дня был пределом твари,
созданной в пятый день, а наступившее после этого дня
утро — началом создания твари шестого дня, после чего,
т. е. после того, как она была создана, наступил вечер,
ее предел. И так как теперь все уже было создано, то
после этого вечера наступило утро, которое было уже не
началом создания новой твари, а началом покоя всей
твари в покое Творца. Ибо небо и земля со всем, что
на них находится, т. е. вся духовная и телесная тварь,
пребывают не в себе самих, а в Том, о Ком сказано:
"Им живем и движемся и существуем" (Деян. XVII, 28).
И хотя каждая часть может существовать в целом, частью
которого она является, однако само это целое может
существовать только в Том, Которым оно создано. Таким
образом, наступившее после вечера шестого дня утро
надлежит понимать так, что им обозначено не начало
новой твари, а начало пребывания и успокоения всего
созданного в покое Твооца. А этот покой не имеет ни
начала, ни конца, ни предела; покой же твари начало
имеет, а предела — нет, и потому седьмой день для твари
начался утром, но вечером уже не заканчивается.
Действительно, если бы в тех (шести) днях утро и
вечер означали такие же смены, какие время ежедневно
проходит и теперь, то непонятно, почему (бытописатель)
не закончил и седьмой день вечером, а его ночь — днем,
сказав: "И был вечер, и было утро: день седьмый", ибо
тогда и этот день был бы просто одним из тех семи дней,
из повторения которых составляются месяцы, годы и века;
так что утро, которое бы следовало за вечером седьмого
дня, было бы началом дня восьмого, на коем и надлежало
бы, наконец, остановиться, потому что восьмой день —
первый, к которому возвращается и с которого опять
начинается семидневная неделя. Из всего этого следует,
что нынешние семь дней, сменяясь в своем течении все
новыми и новыми (днями), составляют периоды времени;
первые же шесть дней чередовались при самом творении
403