Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
мужу, которого я называю с честью и утешением, Волю-
зиану (письмо 137).
35. Так, Христос Иисус Сын Божий есть и Бог, и
человек. Бог прежде всех веков, человек в нашем веке.
Бог, потому что — Слово Божие "ибо Богом было Слово"
(Иоан. I, 1); человек же потому, что в единство лица со
Словом вступила разумная душа и плоть. Поэтому, Он —
Бог, Он и Отец — одно (Иоан. X, 30); поскольку же
человек, Отец — более Его (Иоан. XIV, 28). Ибо, хотя
он был единственным Сыном Божьим, Сыном не по
благодати, но по природе, почему был и полон благодати,
стал и сыном человеческим: один и тот же был тем и
другим, из обоих— один Христос. "Ибо, так как Он был
в образе Бога, Он не считал хищением быть тем, чем
был по природе, то есть равным Богу. Истощил же Себя,
приняв образ раба" (Фил. II, 6, 7), не теряя или не
уменьшая образа Божия. А поэтому и меньшим стал, и
остался равным, и то и другое — один, как сказано; но
иное, как Слово, иное, как человек: как Слово — равен
Отцу, как человек — меньший. Один Сын Божий, и Он
же — Сын Человеческий; один Сын Человеческий и он
же — Сын Божий; не два Сына Божия, Бог и человек,
но один Сын Божий. Бог без начала, человек с известного
начала, Господь наш Иисус Христос.
36. Здесь, без сомнения, торжественно и наглядно
обнаруживается благодать Божия. Ибо заслужила ли че-
ловеческая природа в человеке Христе то, чтобы быть
принятой единично в единство лица единородного Сына
Божия? Какая благая воля, стремление к какой благой
цели, какие добрые дела предшествовали, за которые этот
человек заслужил бы стать одним лицом с Богом? Разве,
в самом деле, человек существовал прежде и этим проявлено
было к нему исключительное благоволение, когда он
исключительным образом заслужил Бога? Ведь тот, кто
начал существовать человеком, был не кто иной, как Сын
Божий; и это — человек единственный в своем роде, а
ради Бога Слова, которое, восприняв его, стало плотью,
— также и Бог; так что, как каждый человек есть одно
лицо, именно разумная душа и тело, так и Христос —
26