Августин Аврелий. Творения. Том 2. Теологические трактаты

Августин Аврелий. Творения. Т.2. Теологические трактаты. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. ISBN 5-89329-213-8

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354- 430) — величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данной книге представлены преимущественно теологические трактаты Блаженного Августина: «О согласии Евангелистов» (в нем Августин дает толкование наиболее противоречивых мест из Нового Завета, стремясь доказать, что между евангелистами не было и быть не могло никаких разногласий) и «О книге Бытия» (посвященный буквальному толкованию первых глав Книги Бытия). Главной целью этой работы являлось показать преемственность книг Ветхого и Нового Заветов. В приложении приведены ранние редакции отдельных глав этой книги, что позволяет при сопоставлении с более поздней авторской редакцией проследить эволюцию взглядов Августина-теолога. Открывает издание одна из наиболее поздних работ Августина «Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви», посвященная не только философско- теологическим, но и этическим вопросам. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
заблуждаемся, не оставляя ведущего к Нему пути: эти
ошибки, хотя и не грех, однако должны считаться в числе
бедствий настоящей жизни, настолько подверженной суете,
что здесь ложное выдается за истинное, истинное отвер-
гается ради лжи, сомнительное считается несомненным.
Это, правда, несвойственно той вере, чере^ которую при
ее истинности и несомненности мы стремимся к вечному
блаженству, однако неизбежно присуще той бедности, в
которой мы теперь существуем. Если бы мы уже наслаж-
дались тем истинным и совершенным счастьем, то не
обманывались бы ни в каком чувстве души и тела.
22. Всякая же ложь должна называться грехом, потому
что человек обязан говорить то, что думает, будет ли оно
истинным на самом деле или только считается таковым,
знает ли он сам истину или же, как человек, заблуждается
и обманывается. Всякий же, кто лжет против того, что
чувствует в душе, говорит с намерением лгать. И во всяком
случае слова установлены не для того, чтобы люди взаимно
обманывали друг друга, но для того, чтобы каждый мог
довести до сведения другого свои размышления. Следова-
тельно, пользоваться словами для лжи, а не для того, для
чего они установлены — грех. И поэтому никакая ложь
не должна считаться безгрешной на том основании, что
ложью мы можем иногда помочь кому-нибудь. Мы можем
грешить и воровством, даже если бедняк, которому открыто
дают, получает выгоду, а богатый, у которого тайно
отнимают, не терпит убытка; хотя бы кто-нибудь такое
воровство и не считал грехом. Мы можем грешить и
прелюбодейством, даже если какая-нибудь женщина обна-
ружит свою готовность умереть из-за любви, если мы не
согласимся на это прелюбодеяние; и в этом случае, спра-
ведливо ценя целомудрие, согласимся, что гораздо лучше,
когда из-за чужой пользы целомудрие не нарушается
прелюбодеянием и истина не нарушается ложью. Нельзя
отрицать, что люди, допускающие ложь только для спасения
человека, делают очень много доброго; но в таком случае
справедливо восхваляется или даже временно вознаграж-
дается их благожелательность, а не ложь, которая только
извиняется, а не одобряется; особенно же у наследников
18