Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-1-2000/72"]Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X[/URL]
 

OCR
Остается исследовать, истину ли они передают, когда
действительно что-то передают. Представь, что какой-
нибудь эпикуреец скажет: "Я не имею ничего, в чем стал
бы обвинять чувства. Ибо несправедливо требовать от них
большее, чем то, что они могут нам дать; насколько же
могут видеть глаза, они видят истину". Так неужели
истинно то, что они видят относительно весла в воде?
"Совершенно истинно. Ибо, если есть причина тому,
почему это так должно казаться, то я скорее стал бы
упрекать свои глаза за ложное извещение в том случае,
если бы погруженное в воду весло представлялось прямым,
так как тогда они не видели бы то, что при существовании
таких причин следовало видеть".
Стоит ли продолжать? То же может быть сказано о
движении высоких башен, то же о крылышках птиц, то
же обо всем прочем. "Но я все же обманываюсь, если
доверяю", — скажет кто-нибудь. Не доверяй более, чем
нужно, чтобы убедить себя, что это так тебе кажется, и
никакого обольщения не будет. Я не вижу, как академик
опровергнет того, кто говорит: "Я знаю, что это мне
кажется белым; знаю, что это услаждает мой слух; знаю,
что это для меня приятно пахнет; знаю, что это сладко
на мой вкус; знаю, что это для меня холодно". Скажи-ка
лучше, сами ли по себе горьки листья дикой маслины, к
которым так упрямо тянется козел? О, наглость челове-
ческая! Не скромнее ли тебя и сам козел? Каковы они
для скота, я не знаю; но для меня они горьки. Чего же
ты добиваешься большего? "Но, может быть, есть и из
людей кто-нибудь, кому они не горьки?" Не напрашива-
ешься ли ты на неприятность? Разве я сказал, что они
горьки для всех; я сказал, что они горьки для меня, и
это, конечно же, не безусловно. Ибо при изменившихся
условиях то, что теперь сладко, может почувствоваться во
рту горьким. Я утверждаю, что человек, когда что-либо
вкушает, может добросовестно поклясться, что он знает,
что это приятно или неприятно для его неба, и что
никакая греческая каверза не отвлечет его от этого знания.
Кто будет так бесстыден, что скажет мне, когда я для
своего удовольствия дозволю себе какое-либо лакомство:
69