Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
воспринять и того, что только похоже на ложное; следо-
вательно, определение истинно. Но оставим это и прос-
ледуем далее.
10. Хотя этого, если не ошибаюсь, уже достаточно для
победы, но будет, пожалуй, мало для пресыщения победой.
Два положения высказываются академиками, и против
них-то мы и решили выступить. Они суть: ничего нельзя
воспринять и ничему не следует доверять. О доверии
после; теперь же скажем о восприятии. Не утверждаете
ли вы, что вообще ничего нельзя познать? На этом вопросе
проснулся Карнеад (ибо никто из них не уснул менее
глубоким сном, чем он) и оглянул очевидность вещей. И
вот я представляю его, как это бывает, говорящим как
бы про себя: "Неужели ты, Карнеад, (спрашивает он сам
себя) станешь утверждать, что не знаешь, человек ты или
муравей? Ведь над тобой, пожалуй, восторжествует Хризипп!
Скажем, что мы не знаем того, над изысканием чего
трудятся философы, а прочее-де нас не касается. Это для
того, чтобы я, если запнусь при свете обыденном и
представляющем собою общее достояние, мог всех отсылать
к тому невежественному мраку, в котором видят что-нибудь
разве только очи божественные, а если бы кто и разглядел,
что я споткнулся и упал, тот не в состоянии был бы
представить меня слепым и относящимся к философии
презрительно!"
О, коварная греческая предусмотрительность! Выступа-
ешь ты великолепно, подпоясанная, снаряженная, не упус-
каешь из виду, что определение это есть открытие фило-
софа, что оно поставлено и утверждено в самом преддверии
философии. Если попытаешься ты подрубить его, —
обоюдоострая секира, отскочив, ударит по голени, потому
что, если будет оно поколеблено, то это будет означать,
что не только может подлежать восприятию нечто, но
может подлежать и то, что весьма похоже на ложь; если
же не осмелишься его ниспровергнуть ввиду того, что оно
служит для тебя норой, из которой ты бешено выскакиваешь
и набрасываешься на неосторожных прохожих, то какой-
нибудь Геркулес задушит тебя, как получеловека Какуса
в твоей пещере и ее же массою завалит тебя в назидание,
65