Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
имею с ним то общее, что оба сомневаемся, кто из вас
держится истины. Но мы имеем и свои особые мнения,
насчет которых я прошу вашего суда. Хотя мне, когда я
слышу ваши главные положения, и неизвестно, на чьей
стороне истина, но это потому, что я не знаю, кто из
вас мудр. А этот не допускает, чтобы и мудрый что-либо
знал, не исключая и самой мудрости, о/ которой носит
название мудрого. Кому не ясно, кому достанется пальма
первенства? Если противник мой подтвердит это, я прев-
зойду его славой. А если со стыда признает, что мудрый
знает мудрость, я одержу над ним победу образом мыслей.
9. Но удалимся из этого трибунала в какое-нибудь
место, где нас не беспокоила бы никакая толпа, — о,
если бы в ту школу Платона, которая, говорят, от того
и получила свое имя, что была для народа недоступна!
Здесь, насколько это будет в наших силах, поговорим
между собою уже не о славе, что легкомысленно и прилично
разве что детям, а о самой жизни и о некоторой надежде
на душевное блаженство. Академики отрицают возможность
знать что-либо. Откуда у вас такое заключение, люди,
преданные науке и ученейшие? "Нас поколебало, — говорят
они, — определение Зенона". Отчего так, спрашиваю?
Ведь если оно истинно, то знал ведь нечто истинное тот,
кто, по крайней мере, знал это определение. А если оно
ложно, то не должно было никак поколебать людей
постояннейших.
Но посмотрим, что говорит Зенон. Ему кажется, что
может быть познано и воспринято только нечто такое,
что не имело бы признаков, общих с ложным. Это ли
побудило тебя, человек школы Платоновой, отнимать всеми
силами у желающих учиться надежду научиться, чтобы
при помощи некоторой, достойной плача умственной оце-
пенелости они оставили всякое занятие философией? "Но
как-де оно не побудило бы его, если он ничего такого
найти не может, а, между тем, может воспринять только
такое?" Но если это так, то следовало лучше сказать, что
мудрость недоступна человеку, чем говорить, что мудрый
не знает, для чего живет, не знает, каким образом живет,
не знает, живет ли, и наконец, превратнее, бестолковее
62