Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-1-2000/64"]Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X[/URL]
 

OCR
отвергающим, а только сомневающимся. В этом смысле
я не перечу Цицерону и не отнимаю у них никакой славы.
Но некоторым справедливо кажется, что Цицерон здесь
не шутил, а хотел собрать и представить в одном очерке
некоторые проявления бессмыслицы и пустоты, не чуждые
легкомыслию самих греков.
8. Действительно, если бы я пожелал бороться с этим
хвастовством, мне ничто не помешало бы показать с
несомненнейшей ясностью, что гораздо меньшее зло быть
неучем, чем неспособным чему-нибудь научиться. Ведь
если бы этот хвастливый академик явился бы к кому-нибудь
в качестве ученика, тот не был бы в состоянии убедить
его в том, в чем считает себя знающим: он был бы
попросту осмеян. И каждый из возможных учителей неиз-
бежно придет к заключению, что никого из академиков
он не может ничему научить, а те, в свою очередь, ничему
не могут научиться. Поэтому, в конце концов, их выгнали
бы из всех школ не розгами, что было бы скорее некрасиво,
чем больно, а дубинками и палками известных греческих
ученых. Ибо невелик труд против общей язвы обратиться
к помощи своего рода геркулесовских орудий циников. А
если бы вздумалось спорить с ними из-за этой ничтож-
нейшей славы, что мне, хотя и философствующему, но
еще не мудрому, весьма извинительно, что могут они
найти такого, что в состоянии опровергнуть? Представим
себе, что я и академик попали на описанные споры
философов. Все, смотря по обстоятельствам, излагают
кратко свои мнения. Спрашивают у Карнеада, как думает
он. Тот отвечает, что сомневается. В силу этого каждый
из них поставил его выше остальных. А следовательно и
все — выше всех. Слава действительно великая и высокая.
Кто не захотел бы подражать ему? Поэтому, когда и меня
спросят, я отвечу то же. Похвала будет равная. Итак,
мудрый утешится такою же славой, что и глупец?
А что, если глупый даже превзойдет его? Не будет ли
стыдно? Я остановлю, например, этого академика, когда
он уже будет выходить из суда. Ведь глупость более жадна
к славе этого рода. Итак, задержав его, я открою судьям
то, чего они не знают. Я скажу им: почтенные мужи, я
61