Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-1-2000/637"]Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X[/URL]
 

OCR
мне сила памяти моей, но без нее для меня не было бы
и меня. Что сказать мне, если я знаю, что помню о
забвении? Сказать, что в памяти моей нет того, о чем я
помню? Или сказать, что храню память о забвении затем,
чтобы не забывать? И то и другое — нелепо. А что же
еще? Возможно, следует сказать, что ^ памяти моей
хранится не само забвение, а его образ? Но где существовало
забвение прежде, чем образ его запечатлелся в памяти? Я
вспоминаю Карфаген, его улицы и площади, лица людей,
с которыми там встречался. Я помню пережитые мною
печали и радости. Но все это было до того, как память
схватила и удержала их образы, после чего я уже могу
вспоминать об этом, перебирая в уме, хотя этого передо
мною уже нет. И если в памяти хранится только образ
забвения, то необходимо, чтобы где-то существовало и
само забвение. Но даже если это и так, то как удержала
память его образ? Ведь любое воспоминание должно было
стереться в тот миг, когда ей повстречалось на пути
забвение. Все это таинственно и непостижимо, но я
все-таки твердо знаю, что помню о забвении, погребающем
все, о чем мы помним.
Глава XVII
Велика сила памяти, Господи, ужасают неизъяснимые
тайны ее глубин. И это — моя душа, я сам. Что же я
такое, Боже? Какова природа моя? Сколь неизмерима
жизнь в ее бесконечном многообразии! Широки поля
памяти моей, бесчисленны ее пещеры и гроты: вот образы
тел, вот и подлинники, дарованные различными науками,
вот какие-то зарубки, оставленные переживаниями души;
душа их уже не ощущает, но память хранит, ибо в ней
есть все, что было когда-то в душе. Я ношусь по ней,
стремглав погружаюсь в самые глубины, но не нахожу ни
краев, ни дна. Такова сила памяти, такова сила жизни в
том, что живет для смерти. Что делать мне, Боже, истинная
Жизнь моя? Оставлю в стороне эту силу мою, что назы-
вается памятью, устремлюсь к Тебе, сладостный Свет мой.
634