Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
я, если пожелаю, могу воспроизвести в памяти цвета и
звуки, прежде как бы спрятанные и отложенные в сторону.
Я легко могу востребовать их: язык в покое, горло молчит,
а я пою; и зрительные образы, хотя они и во мне, не
вмешиваются и не мешают, пока я роюсь в другой
кладовой. То же происходит и с восгдеминаниями от
ощущений, полученных от других органов чувств: я от-
личаю, ничего не обоняя, запах лилий от запаха фиалок,
предпочитаю мед виноградному соку, мягкое жесткому,
ничего при этом не пробуя и не ощупывая, но только
вспоминая.
Все это происходит во мне, в обширных хранилищах
памяти. Там есть и небо, и земля, и море, и все, что я
смог воспринять чувствами, — все, кроме мною забытого.
Там встречаюсь я и с самим собой и вспоминаю, что я
делал и что при этом чувствовал. Там находится также и
то, что я узнал от других и принял на веру. Пользуясь
всем этим и сопоставляя воспринятое непосредственно
мною и принятое на веру от других, я создаю различные
образы: я вплетаю их в прошлое, из них тку ткань
будущего. "Я поступлю так-то", — говорю я себе в уме
своем, затем прибавляю: "О, если бы случилось то-то".
"Да оградит Господь от того-то", — продолжаю я, и когда
говорю, туг же предстают предо мною образы того, о чем
говорю, и эти образы я также извлекаю из памяти; не
будь их там, что бы я мог вообще сказать?
Велика сила памяти, Господи, беспредельна величина
этой сокровищницы. Кто исследует глубины ее? Но и в
нее не могу я вместить себя. Разум тесен для себя же.
Но где находится то, что он не в силах вместить? Ужели
вне его? И как он не вмещает этого? В великом изумлении
перед всем этим цепенеют чувства мои и разум умолкает.
И мне уже непонятно, как могут люди изумляться высоте
гор, глубине океана, просторам рек, вращениям звезд,
забывая о самих себе. Не удивляет их и то, что, говоря
обо всем этом, я не вижу этого пред собою, но в памяти
своей содержу и горы, и океан, и реки, и звезды, и будто
бы вижу их во всем их величии. Но не их поглотил я,
628