Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
Уже гораздо позже я случайно узнал, что незадолго до
смерти она, беседуя с моими друзьями, говорила о през-
рении к жизни и о благе смерти. Они, придя в изумление
от ее мужества, ниспосланного Тобою, спросили ее, неужто
ей не жалко быть погребенной в чужом городе, вдали от
дома. "Ничто не далеко от Господа, — ответствовала она,
— неужто при конце мира Он не вспомнит, где меня
воскресить?"
Итак, на девятый день болезни, на пятьдесят шестом
году жизни своей (мне же было тогда тридцать три года),
верующая и благочестивая душа рассталась со своим брен-
ным телом.
Глава XII
Я закрыл ей глаза; невыразимая печаль переполняла
душу мою, рвалась наружу, желая излиться слезами. Но
я внимал голосу разума, и глаза оставались сухими. Тяжко
мне было в этой борьбе. Когда изошел дух ее, Адеодат,
еще дитя, жалобно заплакал, но мы принудили его за-
молчать. И так же принудил я то детское во мне, что
стремилось расплакаться чистым голосом сердца, сдержать-
ся и умолкнуть. Мы не хотели отмечать кончину ее
жалобами и стенаниями, коими оплакивают горькую долю
умерших, как бы полное их исчезновение. Но разве горька
была для нее эта смерть, да и умерла ли она? Не об
этом свидетельствовали и ее нравы, и "нелицемерная вера"
(I Тим. 1, 5) ее.
Что же так болело во мне? Свежа была рана оттого,
что разрушились милые привычки, сладостная наша сов-
местная жизнь оборвалась. Мне отрадно было вспоминать,
как ласково благодарила она меня во время последней
своей болезни, называла добрым сыном и с любовью
вспоминала, что никогда не слышала от меня ни одного
грубого слова. Но разве, Господи мой, можно сравнивать
мое почтение к ней с ее служением мне? Лишился я
любящей души, великой утешительницы моей; ранена была
душа моя, ополовинена жизнь: ведь ее жизнь и моя стали
единой жизнью.
617