Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
будет уже не в том, знает ли что мудрый, а о том, может
ли кто-либо быть мудрым. Установив это, нужно уже будет
оставить академиков, и, насколько хватит сил, рассмотреть
этот вопрос прилежно и внимательно вместе с тобой. Ибо
для них было делом решенным, или лучше, им казалось,
что человек может быть мудрым, но, в то^же время, что
знание не может быть уделом человека. Потому они и
утверждали, что мудрый ничего не знает. Тебе кажется,
что он знает мудрость; что, во всяком случае, совсем не
то же самое, что ничего не знать. Вместе с тем, между
нами, как и между всеми древними и между самими
академиками, решено, что ложного никто не может знать.
Поэтому тебе остается или доказать, что мудрость есть
ничто, или признать, что академики представляют такого
мудрого, какого разум не допускает.
5. Итак, оставив их, согласен ли ты исследовать со
мною, может ли человек достигнуть такой мудрости, о
какой говорит разум. Ибо иную мы не должны и не
можем называть истинной мудростью.
— Но если, — заметил он, — я и сделаю уступку,
которой ты с таким великим старанием добиваешься, что
мудрый знает мудрость, и что мы умственно уловили это
нечто, что мудрый может воспринять, все же мне пред-
ставляется, что общая посылка силлогизма академиков в
целом ее виде не опровергнута. На мой взгляд, им оставлено
еще место для защиты, не устранено известное колебание
в доверии, так что они могут находить защиту своему
мнению в том, в чем ты считаешь их побежденными. Они
точно также будут говорить о невозможности познания и
о том, что ничему не должно доверять; так что и положение
о невозможности воспринять что-либо, в котором они
убеждали себя с вероятностью опытом целой почти жизни
и которое теперь исторгнуто у них оным умозаключением
(по тупости ли моего ума или по своему действительному
весу, но сила этого аргумента мне кажется непобедимой),
не может заставить их отступить от своего мнения, так
как они имеют еще основание утверждать, что и при этом
не следует соглашаться ни с чем. Ибо может случиться,
что когда-нибудь они или кто-нибудь другой смогут найти
56