Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
КНИГА СЕДЬМАЯ
Глава I
И вот уже умерла молодость моя, преступная и злая,
и я вступил в пору зрелости, и чем старше#я становился,
тем отвратительнее были мои пустые бредни. Я не мог
вообразить никакой другой сущности, помимо той, которую
привык видеть телесными глазами. Понимая, что Тебя,
Господи, нельзя представлять в человеческом образе (с тех
пор, как я начал прислушиваться к голосу мудрости, я
отверг подобные представления, радуясь, что нашел ту же
веру в матери нашей — Твоей православной Церкви), я,
однако, не мог уразуметь, как же иначе можно Тебя
представить. И все же я, заблудшая душа, пытался пред-
ставить Тебя, высочайшего и истиннейшего Бога нашего,
искренне веря, что Ты — неизменяемый и нетленный. Я
уже твердо знал (хотя и неясно, откуда), что изменяемая
природа ниже неизменяемой, и нисколько не колеблясь
предпочитал тленному нетление и преходящему — вечное.
Сердце мое противилось моим фантазмам; я пытался
отогнать от внутреннего взора своего роящуюся нечисть,
но она тут же возвращалась и вновь застилала мне свет.
И вот я вынужден был представлять себе это самое
неизменяемое, нетленное и вечное как нечто телесное;
правда, оно уже не имело человеческого образа, а было
чем-то таким, что или разливалось по всему миру, или
же заполняло необозримые пространства вне мирового
тела. Все же, что не занимало пространственного объема,
казалось мне абсолютным ничто, которое неизмеримо
ничтожнее даже пространственного ничто, коим является
пространственная пустота, из которой изъяты все прежде
заполнявшие ее тела. Так заскорузло сердце мое, что я
даже перестал замечать себя, полагая единственно собою
свое тело, способное занимать определенный пространст-
венный объем. Мои глаза заблудились в множестве телесных
форм, среди их подобий блуждало и сердце мое; я не
видел, что уже сама та способность, с помощью которой
562