Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-1-2000/53"]Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X[/URL]
 

OCR
нужды более никакой нет, то в отношении к продолжению
жизни и фортуны не боюсь нисколько. Ибо желаю мудрости
постольку, поскольку живу, а не постольку хочу жить,
поскольку желаю мудрости. Поэтому, если фортуна отнимет
у меня жизнь, она уничтожит и причину искать мудрость.
Итак, я не имею ничего, из-за чего бы, чтобы быть
мудрым, я желал бы покровительства фортуны или стра-
шился бы ее препятствий. Ну, что скажешь на это?
— А разве ты не думаешь, что любящему мудрость
фортуна может создавать препятствия к достижению муд-
рости, хотя бы самой жизни у него и не отнимала?
— Нет, не думаю, — отвечал он.
3. — Я желал бы, — говорю я, — чтобы ты объяснил,
в чем, по твоему мнению, различие между мудрым и
философом?
— Я полагаю, — отвечал он, — мудрый от имеющего
любовь к мудрости разнится только тем, что у мудрого
есть некоторое постижение тех вещей, к которым у име-
ющего любовь к мудрости одно только страстное стрем-
ление.
— А что это за вещь такая? — спрашиваю я. — Мне,
например, представляется между ними лишь то различие,
что один знает мудрость, а другой еще только желает
знать.
— Если ты это знание представляешь себе в скромных
границах, то ты сказал то же самое, только яснее.
— Какие бы границы я ему не определял, — признано
всеми, что знание не может быть знанием вещей ложных.
— На этот раз, — отвечал он, — мне показалось
нужным предпослать оговорку, чтобы в случае необдуман-
ного моего согласия твоя речь не вела против меня легких
атак по таким основным вопросам.
— Действительно, — говорю я, — ты не оставил мне
места, куда я мог бы направить свою атаку. Если не оши-
баюсь, мы ведь подошли уже к самому концу, который
я давно подготовляю. Итак, как ты тонко и правильно
выразился, между имеющим любовь к мудрости и мудрым
существует лишь то различие, что первый любит, а второй
уже усвоил учение мудрости (потому-то ты и решился
50