Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
привлекает нас в том, что мы любим, иначе чем бы оно
привлекало нас?" Размышляя, я заметил, что любое тело
представляет собою некоторое единство, единство же —
прекрасно. Приятна также и гармония, согласованность
единств. Так, члены тела бывают хороши и сами по себе,
но еще красивее их соразмерность. Эти соображения я
изложил в трактате "О прекрасном и соразмерном", сос-
тоящем, насколько помню, из двух или трех книг. Ты
знаешь об этом, Господи, я же уже подзабыл. Да и самих
тех книг у меня нет — я потерял их, не помню где и
когда.
Глава XIV
Зачем-то посвятил я эти книги некоему Гиерию, оратору
из Рима. Я не знал его, Господи, но был наслышан о
нем, как о великом ученом. Мне сообщили иные из его
изречений, и они мне очень понравились. Но еще больше
нравился он мне потому, что нравился другим: его хвалили
и прославляли, недоумевая при этом, как сириец, умевший
вначале говорить только по-гречески, стал впоследствии
столь искусным в латинском красноречии; к тому же
говорили, что он был выдающимся знатоком философии.
Кто-то хвалит человека, и вот его уже любят те, кто его
в глаза не видел. Разве слова возбуждают эту любовь?
Нет, любящий зажигает своею любовью другого. Поэтому
и любят тех, кого хвалят другие, веря, что те хвалят любя.
Так любил я тогда людей, доверяясь суду человеческому,
а не Твоему, Боже, Который единственный правосуден.
Но почему его хвалили иначе, чем, скажем, возницу
или циркача, прославленных народной любовью? Слава
его была серьезной и степенной, а именно о такой я и
мечтал. Сам я похваливал иных актеров, но предпочел бы
скорее полную безызвестность, даже хулу, чем такую славу,
такую любовь. Что за странные у души мерила любви!
Почему я люблю в другом то, от чего бы сам наотрез
отказался? А ведь мы оба — люди! Понятно, что можно
любить лошадь, не желая стать лошадью, но актер-то —
человек. Что же, мне нравится в другом человеке то, что
522