Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
тайн, а стыдливое прикрытие заблуждений. Пусть не
возмущаются они, услышав эти слова: я их уже не боюсь,
исповедуясь Тебе, Боже, в том, чего жаждет душа моя;
мне приносит успокоение, когда, осуждая злые пути свои,
я прилепляюсь к Твоим благим путям.
Пусть же умолкнут возмущенные крики продавцов и
покупателей литературной премудрости; ведь^если спросить
их, правду ли сказал поэт, что Эней некогда прибыл в
Карфаген, то те, кто попроще, ответят, что не знают,
более же сведущие определенно скажут, что — нет. Но
если я спрошу, сколько букв в имени "Эней", все,
обучавшиеся грамоте и счету, ответят правильно, в соот-
ветствии с принятым у людей значением букв и цифр. И
если я задам им вопрос, что причинит им в жизни больше
неудобств: забвение грамоты или поэтических басен, то
разве непонятно, что ответит любой здравомыслящий че-
ловек? Таким образом, я грешил уже тем, что предпочитал
пустые россказни полезным урокам, а точнее — любя
первые и ненавидя последние. Один да один — два; два
да два — четыре. Господи, как ненавидел я эту волынку!
И сколь сладостным было для меня это зрелище: дере-
вянный конь, наполненный воинами, горящая Троя и
"тень Креусы самой"*.
Глава XIV
Но почему ненавидел я греческую литературу, где
подобными баснями пруд пруди? Кто в этом деле искуснее
Гомера? А между тем, хотя в своей суетности он столь
сладок, мне, отроку, он был горше горького. Я полагаю,
что и Вергилий будет противен греческому юнцу, если
его будут принуждать изучать Вергилия так же, как меня
— Гомера. Трудности, обычные при изучении чужого
языка, были желчью, полившею мед греческих баснословии.
Я еще и слова не мог понять по-гречески, а от меня уже
требовали, чтобы я заучивал их, и грозились суровыми
* Вергилий. Энеида, кн. Н-ая. Креуса — жена Энея.
482