Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
это было предпринято ради состязания. Достаточно уже
того, что мы дозволили себе прелюдию с этими юношами,
в которой философия как бы любезно пошутила с нами.
Отбросим же в сторону детские побасенки. Дело идет о
жизни нашей, о правах, о душе, которая мечтает преодолеть
вражду всякой лжи, и познав истину, как бы возвратиться
в область своей родины, восторжествовав над похотями и
сочетавшись с воздержанием, как с супругом, царствовать,
обеспечив себе возврат на небо. Понимаешь, что я хочу
сказать? Итак, в сторону все это. Упражняться в войнах
оставим мужу — любителю войны. Если я когда-нибудь
чего-то менее всего желал, так это того, чтобы между
теми, кто долго со мною жили и часто вели рассуждения,
возникло что-либо такое, из-за чего открылось бы нечто
вроде новой борьбы. Заносить же на письмо то, о чем
мы нередко рассуждали между собою, я хотел ради памяти,
которая не бывает надежным хранителем домыслов; а
вместе с тем и для того, чтобы юноши научились внима-
тельно слушать и приобрели опыт в нападении и защите.
Итак, разве ты не знаешь, что я не имею еще ничего
верного, на чем мог бы остановиться своею мыслью, а
искать это верное мне препятствуют доводы и рассуждения
академиков? Не знаю каким образом, но они возбудили
в душе "вероятность" того, что человек найти истину не
может. Это сделало меня ленивым и совершенно беспеч-
ным; и я не осмеливался искать того, чего не суждено
было найти мужам проницательнейшим и ученейшим.
Поэтому, если я не буду убежден предварительно, что
истину можно найти (так как они почти убедили меня,
что найти нельзя), я не осмелюсь искать, и не имею
ничего, что стал бы защищать. Возьми, если угодно, свой
вопрос назад, и лучше порассуждаем между собой, на-
сколько можно остроумно, может ли быть найдена истина?
Мне кажется, что в пользу своего мнения я имею уже
многое, в чем и стараюсь найти для себя опору против
учения академиков, хотя между ними и мною пока нет
Другой разницы, кроме следующей: им казалось вероятным,
что истину найти нельзя, а мне кажется вероятным, что
ее найти можно. Неведение же истины или принадлежит
41