Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-1-2000/359"]Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X[/URL]
 

OCR
Р. Также, как и диалектика?
А. Я не знаю, есть ли что истиннее истинного.
Р. Это то, конечно, что не имеет ничего ложного.
Незадолго же перед этим ты встречался с такими вещами,
которые каким-то образом не могли быть истинными,
если бы не были ложны. Разве не известно тебе, что к
грамматике относится все это баснословное и открыто
ложное?
А. Это-то я знаю; но думаю, что не грамматика сочиняет
все это ложное, а только уясняет его свойства, а именно,
что басня есть ложь, сочиненная для пользы и удовольствия.
Сама же по себе грамматика есть блюстительница члено-
раздельной речи: она дает правила, по которым должна
сочиняться всякая человеческая речь (не исключая и
вымыслов), предаваемая памяти и письму, не обращая это
в ложное, но преподавая и сообщая относительно этого
некоторые истинные приемы.
Р. Прекрасно. О том, правильно ли ты определил и
различил это, я пока не буду говорить; но остановлю
внимание твое на том, сама ли грамматика доказывает,
что все это так, или наука суждения?
А. Я не отказываюсь силу и искусство делать опреде-
ления, которые в данном случае ты решил выделить,
приписать искусству рассуждения.
Р. Ну, а сама грамматика? Если она истинна, то не
потому ли истинна, что она — наука? Ибо наука получила
название от научения, а никто не может сказать, что он
не знает того, чему научился и что помнит; и никто не
знает ложного. Следовательно, всякая наука есть наука
истинная.
А. Хоть я и не вижу, какая в этом умозаключении
допущена неправильность, однако опасаюсь, чтобы в силу
его не показались кому-нибудь истинными и упомянутые
выше басни, потому что мы и их изучаем и помним.
Р. Неужели учитель наш не хотел, чтобы мы верили
тому и знали то, чему он учил?
А. Напротив, он сильно настаивал, чтобы мы знали.
Р. Но настаивал ли он когда-нибудь, чтобы мы верили,
что Дедал летал?
356