Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
телесную клетку, если они не будут такими, чтобы могли,
разбив и поломав ее, улететь в свои воздушные области.
Поэтому, чем скорее ты станешь таким, что ничто земное
не будет доставлять тебе решительно никакого удоволь-
ствия, поверь мне, в ту самую минуту, в тот самый момент
ты увидишь то, что желаешь.
А. Но скажи, произойдет ли это когда-нибудь? Ибо я
не думаю, что смог бы дойти до полного презрения ко
всему чувственному прежде, чем увижу то, в сравнении с
которым это покажется грязным.
Р. Так же точно мог бы сказать и этот телесный глас:
"Я тогда перестану любить мрак, когда увижу солнце".
Кажется, будто и это в порядке вещей, однако на деле
оно далеко не так. Он любит мрак, потому что он нездоров,
а солнце может видеть только здоровый. И душа часто
обманывает себя тем, что считает и выставляет сама себя
здоровой, а поскольку еще не видит, то считает, что
вправе жаловаться. Но та красота сама решает, когда ей
показать себя. Ибо она сама является врачом и знает кто
и насколько здоров лучше, чем те, кого она лечит. Мы
же, насколько старались вынырнуть, думали о себе, что
видим; но насколько мы были погружены и насколько
успели подняться, мы судить не можем и считаем себя
здоровыми только сравнительно с более тяжкой болезнью.
Не заметил ли ты, с какой уверенностью ты высказался
вчера, что уже не одержим никакой заразой и что не
любишь ничего, кроме мудрости, а если ищешь и желаешь
остального, то только ради нее? Какими грязными, какими
мерзкими, какими отвратительными, какими ужасными
казались тебе объятья женщины, когда мы рассуждали
между собой о желании иметь жену! А между тем, бодрствуя
этой ночью, ты чувствовал ведь, что эти воображаемые
прелести и раздражающая приятность щекотали тебя иначе,
чем ты предполагал; все это, конечно, менее, чем обык-
новенно, но в то же время и далеко не так, как ты думал;
так что оный таинственный врач показал тебе этим и то,
и другое, а именно — от чего благодаря его помощи ты
освободился и что остается еще излечить.
335