Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
хотя хождение было показано ему всего несколькими
шагами, он вполне уразумел, что значит ходить.
Августин. Изволь, я не только не собираюсь препятст-
вовать этому, но напротив, помогаю, как могу. Сам видишь,
что мы оба приходим к одному и тому же выводу, что
кое-кто может кое-чему учиться без знаков и что ложно
то, что мы утверждали несколько выше, будто бы нет
решительно ничего, что могло бы быть показано без
знаков. Ведь не только что-нибудь то или другое из
указанного, а встречаются тысячи предметов, которые
узнаются сами собою без всякого знака. Из-за чего же,
скажи на милость, мы будем сомневаться? Не говорю уже
о тех бесчисленных зрелищах, которые представляют во
всех театрах люди самим делом, безо всяких знаков, но
это солнце и этот все наполняющий и украшающий свет,
и эту луну и все прочие светила, и эту землю, море и
все, что в них рождается, — разве все это не показывает
созерцающим Бог и природа непосредственно, как оно
есть само по себе?
А если ты всмотришься в это повнимательней, то, быть
может, и не найдешь ничего такого, что узнается посред-
ством знаков. В самом деле, когда дается знак, этот знак
не может научить меня ничему, если я не знаю, какого
предмета служит он знаком; а если знаю, то чему с его
помощью я учусь? Когда я читаю: "и сарабаллы их не
изменились" (Дан. III, 94), то слово это не дает мне
видеть тот предмет, который оно означает. Ибо если этим
именем обозначаются своего рода головные покрывала, то,
слыша это слово, учусь ли я тому, что такое голова, или
тому, что такое покрывало, если раньше не был знаком
с этими предметами? Представление о них приобретается
мною не тогда, когда я слышу о них от других, а когда
вижу их сам. В самом деле, когда три слога слова "голова"
в первый раз касаются моего слуха, я так же мало знаю,
что они означают, как и то, когда в первый раз слышу
или читаю слово "сарабаллы". Но когда часто говорят
"голова", то, замечая и соображая, в каком случае это
слово произносится, я открываю, что это — название
предмета, который мне давно известен. Пока же я не
301