Августин Аврелий. Творения. Том 1. Об истинной религии

Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) - величайший из отцов древней Церкви (doctores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. Многогранности дарований и масштабу личности Блаженного Августина вполне согтветствует общее количество написанных им сочинений - 93 в 232 книгах. В данном томе представлены ранние и по преимуществу философские работы святого отца. Приведены также обширный философско-догматический трактат «Об истинной религии (против манихеев)» и знаменитая, ошеломляющая «Исповедь». В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и к превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-1-2000/303"]Августин Аврелий. Творения. Т.1. Об истинной религии. Изд. 2-е. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 2000. С.742. ISBN 5-89329-212-X[/URL]
 

OCR
Августин. Меня радует твое сомнение — ведь оно
означает, что дух твой отнюдь не безрассуден. Ибо весьма
трудно не прийти в сильное смущение, когда то, что мы
усвоили охотно и с большим доверием, расшатывается
возражениями с противоположной стороны и как бы
ускользает из рук. Поэтому, как хорошо # справедливо
уступать благоразумным и рассудительным доводам, так
же и опасно считать неизвестное за известное. Если часто
разрушается то, что мы привыкли считать весьма прочно
обоснованным и неизменным, то есть все основания
бояться, что мы впадем в состояние такого умственного
отвращения или страха, что придем к мысли не верить
и в самую очевидную истину.
Но давай поскорее рассмотрим, имел ли ты достаточные
основания сомневаться в том, что мы обосновали. Представь
себе, что человек, незнакомый с ловлею птиц, совершаемой
при помощи прутов и птичьего клея, встретился с птице-
ловом, хотя и снаряженным этими предметами, но еще
не приступившем к ловле птиц, а только идущем на охоту;
увидев его, он бы остановился и, как это часто бывает,
начал бы с удивлением размышлять и спрашивать про
себя, что значит убранство этого человека? Птицелов же,
заметив пристальное к себе внимание и движимый
желанием похвастаться, приготовил бы свои трости и,
заметив вблизи себя птичку, при помощи дудки и ястреба
остановил бы ее, привлек к себе и поймал. Спрашивается,
не научил бы он своего зрителя, помимо всяких знаков,
но самим делом тому, что тот хотел бы узнать?
Адеодат. Боюсь, не то ли это самое, что я сказал о
человеке, который спросил, что значит ходить. Не думаю,
чтобы и здесь вполне было показано птицеловство.
Августин. От этого опасения тебя освободить нетрудно:
достаточно только допустить, что он был настолько понят-
лив, что из того, что видел, вполне уразумел этот род
искусства; для дела достаточно и того, чтобы о некоторых
только предметах и только немногие из людей могли
приобретать познания безо всяких знаков.
Адеодат. То же самое я могу допустить и относительно
ходьбы: вопрошавший был-де настолько понятлив, что,
300